я, сначала как трагедия, потом как фарс,
  но у нас в России иногда происходит наоборот. Был фарс девятьсот пятого,
  будет, и очень скоро, такая трагедия, что от этой нашей тихой сонной жизни
  останется лишь мертвый пепел да печные трубы.
  
  - У нас каждое поколение живет с ощущением, что оно последнее, и завтра
  конец света. Это лестно, в этом есть особая сладость. Пламень Апокалипсиса
  все гадости человеческие пожрет, добро и зло уравняет. Тебе шах, Костя.
  
  - А это мы еще поглядим... - Константин Васильевич делал необдуманный ход
  конем, терял королеву, хлопал себя по коленке от досады. - Ты губишь себя,
  . Миша, больно на тебя глядеть. Нет, я, конечно, понимаю, удрать от своей
  хлопотуньи-супруги ты не сумеешь, другой на твоем месте давно бы удрал, а
  тебе лень, сил нет, да и некуда.
  
  - Чтобы удрать, не только силы нужны но и деньги, хотя бы немного. Да и
  лень, Костя, это ты верно сказал, - граф залпом выпивал коньяк и тут же
  наливал еще.
  
  - Твоя купчиха помрет от обжорства, а ты от запоя, - говорил Батурин, -
  глупо, стыдно.
  
  - Туда нам обоим и дорога, - усмехался граф, - чем скорее, тем лучше.
  
  - Это в тебе тоска бродит, проклятая наша дворянская хандра, и корень ее -
  безделье.
  
  - Так что же мне, газетные статейки сочинять? Или столоверчением