знать, как не тебе? Смотри, у ней седина в косе мелькает.
  Бабий век недолог, а время бежит как угорелое.
  
  Время действительно бежало как угорелое. Шел четырнадцатый год. Кончался
  июнь. Двадцать восьмого числа серб Гаврило Принцип стрелял в Сараево в
  эрцгерцога Франца Фердинанда, присутствующего на учениях австро-венгерских
  войск в Боснии.
  
  Утром граф с трудом продирал глаза, после завтрака ложился на кушетку с
  газетой или журналом, но не замечал, что по часу глядит в одну строчку, ибо
  в голове шумно, как мухи, роились мечты. То он воображал, как ночью идет
  через поле к станции, стук сердца заглушает трели ночных кузнечиков, вдали
  слышен торжественный бас паровозного гудка. Из багажа при нем только смена
  белья, бритвенный прибор, томик Бальмонта, пачка папирос и шкатулка с
  брошью. Он садится в вагон второго класса. Светает. Впереди вокзал, Москва,
  свобода, а дальше что угодно - Варшава, Париж, каторга, паперть, смерть.
  
  Он начинал дремать, и видел во сне, как крадется на кухню, из нижнего ящика
  достает пакетик с порошком, которым кухарка травит мышей, и за обедом
  высыпает содержимое в тарелку с куриной лапшой. Ирина подносит ко рту ложку
  за ложкой, выхлебывает все, потом хлебной корочкой подбирает жирные
  остатки.
  
  Будил его тихий скрипучий