- И правда, Иринушка, - кивнул Тихон Тихонович, - ты больно много кушаешь,
смотри, аж вся потная стала.
Вечер был жаркий, ужинали в саду. Сразу за садом начиналась дубовая роща.
Шестнадцатилетняя гимназистка Соня Батурина, худенькая, синеглазая, с
длинной черной косой, проезжала по роще на велосипеде. Колеса мягко
подпрыгивали на корнях, между толстыми бурыми стволами мелькало
светло-голубое платье.
Прозвучала быстрая нежная трель велосипедного звоночка, горячий закатный
луч полоснул по глазам графа, он вздрогнул, зажмурился, неловко двинул
локтем, опрокинув кружку с густым, как кровь, малиновым киселем. Алое пятно
располз-. лось по белой скатерти.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
У капитана милиции Василия Соколова был какой-то особенный, гипнотизирующий
взгляд. Вроде глаза маленькие, неопределенного зеленоватого цвета, и совсем
не выразительные, но стоило капитану долго, пристально поглядеть на
кого-нибудь, и человек замолкал, начинал ерзать, иногда даже краснеть,
словно его застали врасплох, когда он занимался чем-то если не
противозаконным, то неприличным, например, потихоньку в носу ковырял или
воздух испортил.
