ны красовались на
  рубашках игральных карт. Когда Пныря тасовал колоду, розовые маленькие
  красотки как будто извивались под его ловкими шулерскими пальцами. И даже
  шариковая ручка у Пныри была особенная. В прозрачной трубочке, наполненной
  глицерином, плавала женщина. Стоило перевернуть ручку, и красотка теряла
  купальник.
  
  У мамы-стюардессы, которая как раз находилось дома, не возникло вопроса,
  куда ее мальчик отправляется в десять вечера. Она ждала в гости своего
  друга майора милиции Топотко, и на Васин крик из прихожей "мам, я пойду
  погуляю" ответила: "Ага, погуляй, погода хорошая", причем даже не обратила
  внимания, что за окном ветер и холодный дождь.
  
  В выселенном старом доме было тепло и уютно. Чифирь показался Васе горьким,
  от него вязало рот. Имелась еще какая-то индийская "дурь". Ее смешивали с
  табаком, выбитым из "беломорины", потом забивали назад в папиросу и курили,
  глубоко затягиваясь. От первой затяжки сильно закружилась голова. Вася
  решил воздержаться, чтобы не одуреть и не испортить свежесть впечатлений.
  
  Перед "винтом" Гальку Глюкозу накачали водкой, чифирем, дали выкурить для
  ддрости сразу целую папиросу с "дурью". Пныря подмигивал пацанам, намекая,
  что в водку Глюкозке добавил еще кое-что. Цыганки, вертевшиеся вокруг
  рынка,