танет тайной за семью печатями, начнут складываться
  мифы. О вас такое придумают, что мало не покажется.
  
  - Анатолий Григорьевич, мне совершенно безразлично, что обо мне сочиняют.
  Но я в праве не принимать личного участия в мифотворчестве о своей скромной
  персоне.
  
  - Ну вот, у вас стало совсем другое лицо, - Красавченко тяжело вздохнул, -
  только что от вас исходило тепло, свет, а сейчас - брр... так холодно, лед
  в глазах, лед в голосе. Кто-то из журналисткой братии вас сильно обидел?
  
  Несколько секунд она молчала и вдруг весело рассмеялась.
  
  - Я похожа на самоубийцу?,
  
  - Нет... Что вы имеете в виду? - на ее смех он ответил вежливой,
  недоуменной улыбкой.
  
  - Обижаться на средства массовой информации, воспринимать их выпады всерьез
  - это медленный, но верный суицид. Такие вещи кончаются инфарктами,
  инсультами.
  
  - Ну, тогда я тем более не понимаю, почему вы не хотите дать интервью
  голландскому корреспонденту.
  
  - Потому, что именно из таких вот теплых доверительных разговоров и
  производятся мифы, дурно влияющие на общественное мнение. Особенно если
  интервью выйдет в свет на таком экзотическом языке, как голландский, в
  двойном переводе. Не исключено, что найдется какая-нибудь желтая газетенка,
  которая потом переврет мои слова как угодно. А