родимая,- со вздохом пробормотал старший следователь
  следственного отдела окружного УВД Илья Никитич Бородин, открывая папку со
  свежим уголовным делом.
  
  То, что в деле нет никаких неясностей, огорчило и даже обидело Илью
  Никитича. В отличие от большинства своих коллег, он любил запутанные дела.
  Но если попадались иногда за долгие годы его работы преступления, которые
  не распутывались с двух-трех ходов, то всегда все упиралось в пошлые унылые
  мотивы. Деньги. Жилплощадь. Конкуренция в бизнесе.
  
  Что касается преступлений громких, скандальных и до сих пор не раскрытых,
  то с ними Илье Никитичу работать не приходилось, впрочем, он знал, что и
  там нет ничего таинственного. Просто больше действующих лиц, больше нулей в
  денежных суммах, бизнес крупней, а по сути - та же тупая бесстрастная
  корысть, та же пошлость. Нераскрытыми эти преступления оставались не
  потому, что были тонко и хитро продуманны, мастерски выполнены, а потому,
  что их не хотели раскрывать - все по тем же пошлым прагматическим причинам,
  и это само по себе было преступлением, злодейством. Круг пошлости
  замыкался.
  
  Ежедневная рутина, горы. бумаг, нудные допросы - все это никак не вязалось
  с теми романтическими представлениями о профессии следователя, которые
  сложились в душе Бородина