рит, что ездил на Гнилое, а там никак в Дубки не попадешь...
   Отчет продолжался минут двадцать, затем Павел ввел всех в курс дела по автопарку, зачитал ориентировки с описанием машины и самих грабителей и отпустил участковых.
   - Так, теперь с вами, господа тунеядцы, алкоголики и дебоширы, - обернулся он к оперативникам - Есть наряд в песчаный карьер. То есть пошли ко мне в кабинет.
   Внимали ему двое: Юрий Астафьев и Алексей Шаврин. Остальные были откомандированы в управление для работы по делу Водягиной. Цепочкой, как утята за мамкой, они последовали за Павлом, открыли свои непременные папки. Но сначала Зудов решил выполнить привычный ритуал.
   - Так, война войной, а обед по расписанию, - заявил он и взял тефалевский чайник. - Пока я чаю не напьюсь, хрен с места сдвинусь.
   Его собеседники засмеялись. Эту привычку Зудова знали все, и если кто-то "обламывал" ему с утра эти "чайные церемонии", то он потом весь день чувствовал себя не в своей тарелке.
   Разговор продолжили только за чаепитием.
   - Значит, "Перехват" плодов не дал? - уточнил Астафьев. - Что же, они бросили машину?
   - Да кто знает, - неуверенно сказал Павел. - Пробовали две похожих "девятки" в час ночи выехать с девочками из города, их проверили, перетрясли все, что можно, на всякий случай всех переписали, и все. Я так и думал, что они из города сейчас рыпаться не будут, лягут на дно.
   - Список "девяток" гаишники, конечно, подготовили, - сказал Шаврин, тридцатилетний коренастый мужик.
   - Ты им как раз и займешься, - сказал Зудов, подавая ему большой лист бумаги. - Это мы с Шалимовым еще вчера обговорили. Там не очень много, штук сорок.
   - Ага, совсем немного, - засмеялся Алексей. Его поддержал Астафьев, высокий, симпатичный парень. Особенностью его внешности бьши глаза, вернее, их цвет. Один - голубой, другой - зеленый.