же! Я список наизусть помню. У нас люди десятилетиями работают.
   Текучки нет. Они мне все как родные становятся. Я про них все знаю - про их жен, детей, братьев, сватьев. От этого тоже много зависит. Кто в каком настроении пришел на работу, все ли в порядке в семье. Я должен знать.
   - Хорошо, - усмехнулся Павел, - сейчас мы это проверим. Вот этот, седоусый, - он кивнул себе за спину, где следователи допрашивали вахтеров, - сколько он уже у вас работает?
   - Охлопкин? Ну, вы что! - Комендант даже поднял брови. - Ветеран! Он на два года раньше меня сюда устроился, еще в старую проходную. Значит, тридцать лет. И на пенсию я его отправлять не собираюсь.
   - Хорошо, а второй, вот этот, Жданов, сколько он работает?
   - Ну, - Михалкин недовольно поморщился, что успел отметить Зудов, - этот немного, года два. Так, ничего парень. Плохого сказать ничего не могу, хорошего тоже. Скрытный какой-то. Добросовестный, этого не отнять. На работу никогда не опаздывает, отпуск всегда в сентябре берет, на уток ходит. У него и собака есть специальная охотничья, как-то нам даже уток приносил, продавал по дешевке.
   - Хорошо, с этим все ясно, - согласился Павел. - А где он раньше работал?
   Можно посмотреть его личное дело?
   - Да зачем вам дело, сейчас вспомню, - отмахнулся комендант, он чуть нахмурил брови, а потом радостно и чуть по-детски взмахнул руками:
   - Ну, что я вам говорил! До этого он работал в автобусном парке, мастером.
   - Все! - воскликнул Павел. - Больше мне ничего не надо. Большое спасибо!
   На проходной он собрал коллег: Астафьева, подъехавшего Шаврина, Сергея Шалимова и двух оперативников из следственного отдела. С полчаса они что-то бурно обсуждали, а потом разошлись в разные стороны.
  
  ***
  
   Зудов отправился в комнату отдыха вахтеров и сразу увидел Жданова, который явно нервничал.