ше гетто
  ликвидировали. Узников - а их было около тридцати тысяч - вывели в лес,
  почти всех расстреляли: их трупы легли на последние костры из сосновых дров.
  Около пяти тысяч оставленных в живых перегнали в концлагерь Кайзервальд, а
  наше гетто сожгли, руины сравняли бульдозерами. И от концлагеря, когда-то
  бывшего здесь, осталось только несколько гектаров посыпанной пеплом земли
  .
  
  ***
  
   На следующих двадцати страницах Таубер описывал, как боролся с голодом,
  болезнями, каторжным трудом и зверствами охранников в Кайзервальде. Капитан
  СС Рошманн не упоминался вообще. Видимо, он остался в Риге.
   Затем Таубер принялся за рассказ о том, как в начале 1945 года эсэсовцы,
  теперь уже до смерти напуганные возможностью попасть в плен к русским,
  отчаянно готовились к бегству из Риги с горсткой последних выживших узников,
  которые служили им пропуском в рейх.
   После начала наступления русских эсэсовцы, возглавлявшие концлагеря,
  прибегали к такой тактике довольно часто. Ведь пока они могли заявить, что
  выполняют важное правительственное задание, им были обеспечены преимущество
  перед вермахтом и возможность избегнуть встречи со сталинскими, дивизиями на
  поле боя. А "задание", которое, кстати, они придумали себе сами, заключалось
  в доставке в центр Германии, где пока было безопасно, заключалось в доставке
  в центр Германии, где пока было безопасно, остатков своих "подопечных".
  Иногда дело доходило до того, что эсэсовцев