овцев бывало больше, чем узников,
  которых они сопровождали, раз в десять.
  
  ***
  
   Одиннадцатого октября днем мы вернулись из Кайзервальда в Ригу и пошли
  прямо в порт. Нас едва набралось четыре тысячи. Повсюду слышалось какое-то
  странное, похожее на далекий гром, уханье. Это по пригородам Риги била
  русская артиллерия.
   Причал кишел офицерами вермахта и эсэсовцами. Впервые в жизни я увидел
  такое скопище военных. Их было, наверное, больше, чем нас. Нас построили у
  пакгауза, и почти каждому пришла в голову мысль о расстреле. Но случилось
  иначе. Очевидно, эсэсовцы решили взять нас, чтобы избежать русского плена и
  беспрепятственно добраться до рейха. Уплыть мы должны были на грузовом
  судне, стоявшем у шестого причала, - последнем корабле. Но вдруг на него
  стали грузить раненых немецких солдат - они сотнями лежали на носилках в
  двух пакгаузах у причала.
   Уже почти стемнело, когда приехал Рошманн. Увидев, кого грузят на
  корабль, он остановился как вкопанный. Потом повернулся и заорал на
  санитаров с носилками: "Прекратить!" Прошагав через весь причал, он подошел
  к санитарам и ударил одного по лицу. Резко обернулся и заорал нам, узникам:
  "Эй вы, мерзавцы! Идите на корабль и выгружайте раненых. Несите их обратно.
  Этот корабль наш!"
   Под дулами автоматов охранников из СС мы двинулись к трапу. Сотни
  офицеров, солдат и просто беженцев, которые раньше стояли поодаль и
  смотрели,