питан принял удар,
  сжал кулаки и двинул Рошманна справа в челюсть. Эсэсовец отлетел на целый
  метр, упал спиной в снег, тонкая струйка крови потекла из угла рта. Капитан
  двинулся к санитарам.
   Между тем Рошманн вынул из кобуры "люгер" - неизменную принадлежность
  каждого офицера СС, - навел его между лопаток капитана и выстрелил. Все
  замерли. Капитан зашатался, повернулся. Рошманн выстрелил вновь, пуля попала
  офицеру в горло. Он упал на спину, умер, еще не долетев до земли. Вторая
  пуля отстрелила что-то надетое на шею капитана, и, когда нам приказали
  отнести тело и сбросить его в воду, я заметил, что это медаль "Рыцарский
  крест с дубовой ветвью"...
  
  ***
  
   Миллер читал эту страницу, а его изумление росло и росло. Постепенно оно
  превратилось в сомнение, веру и, наконец, в глубокую ярость. Чтобы убедить
  себя окончательно, он перечитал страницу раз десять и лишь потом двинулся
  дальше.
  
  ***
  
   Затем нам приказали выносить с корабля раненых и складывать их прямо на
  снег. В конце их ссадили всех, на их место загрузились мы, узники. Нас
  разместили в трюмах на носу и корме, теснота была ужасная. Потом люки
  задраили и на палубу стали подниматься эсэсовцы. Корабль отчалил еще до
  полуночи - капитан явно хотел поскорее выйти из Балтийского залива, чтобы не
  нарваться на русские штурмовики...
   До Данцига, в глубокий тыл, мы добирались трое суток. За это время без
  пищи и воды в аду под палубой,