что плыл по реке. Не выказал ни скорби, ни изумления, словно
  подобные вести приходили к нему часто. Возможно, так оно и было.
   - Понятно, - только и выдохнул он в ответ.
   Миллер вкратце пересказал события прошлой пятницы и добавил:
   - Вас, кажется, не удивляет, что он покончил с собой.
   - Верно, - согласился старик. - Таубер был весьма несчастен.
   - Знаете, он ведь дневник оставил.
   - Да, как-то раз он упомянул о нем.
   - Вы его читали?
   - Нет, он никому его не показывал.
   - В дневнике Таубер описал годы, проведенные во время войны в Риге.
   - Да, он говорил, что был в рижском гетто.
   - А вы тоже там сидели?
   Старик повернул голову и оглядел Миллера печальными глазами.
   - Нет, я был в Дахау.
   - Послушайте, герр Маркс. Мне нужна ваша помощь. В дневнике ваш друг
  упоминал офицера СС по имени Рошманн. Капитана Эдуарда Рошманна. Он не
  рассказывал о нем вам?
   - Рассказывал. Ведь силу жить ему давало только одно - надежда однажды
  выступить на суде, дать показания против Рошманна.
   - Он и в дневнике об этом писал. Я читал его после смерти Таубера. Я
  журналист и хочу найти Рошманна. Отдать его в руки правосудия. Понимаете?
   - Да.
   - Но если Рошманн уже умер, тогда моя затея бессмысленна. Может быть,
  Таубер сообщил вам что-нибудь на этот счет?
   Несколько минут Маркс безмолвно следил, как исчезает за поворотом реки
  огромный "Кота Мару". Наконец сказал:
   - Рошманн жив и разгуливает на