поехал, скорее всего, в
  гостиницу. Зная номер машины, я бы нашел водителя и выведал у него, куда он
  отвез Рошманна. Когда герр Таубер поделился с вами этой новостью?
   - В прошлом месяце, когда мы получили пенсию. Здесь, на этой самой
  скамейке.
   Миллер встал и со вздохом произнес:
   - Вы понимаете, что этому никто не поверит?
   Маркс перевел взгляд с реки на журналиста.
   - Конечно, - тихо ответил он. - Таубер тоже это понимал. Потому и
  покончил с собой.
  
  ***
  
   В тот вечер Петер Миллер заехал к матери, и она, как всегда, суетливо
  выспрашивала, сколько он ест, ругала за сигареты и давно не стиранную
  рубашку. Эта невысокая, полная женщина пятидесяти лет никак не могла
  смириться с тем, что ее единственный сын хотел быть лишь репортером.
   За сытным ужином она спросила, чем он теперь занимается. Петер кратко
  рассказал обо всем, упомянул о намерении выследить Эдуарда Рошманна. Мать
  пришла в ужас.
   Петер терпеливо слушал и ел.
   - Ты и так пишешь лишь о преступниках да мерзавцах, - причитала она. -
  Только нацистов тебе не хватало. Даже не знаю, что бы сказал на это твой
  дорогой отец. Просто не знаю.
   Миллера вдруг осенило.
   - Мама!
   - Да, сынок?
   - А во время войны - то, что делали с людьми эсэсовцы в лагерях. Ты об
  этом догадывалась?
   Несколько секунд она молчала, что-то энергично переставляя на столе,
  потом ответила:
   - Ужас. Кошмар. Англичане сделали об этом