язи, а зимой - твердая от мороза,
  как камень. Тридцать или чуть больше домов, сараи и бывшие крестьяне,
  загнанные, как стадо, в сталинские колхозы. Его отец тоже был колхозником.
  Жили они в лачуге чуть в стороне от дороги.
   Дальше по дороге, в квартирке над маленькой лавочкой, жил деревенский
  пекарь. Отец говорил ему, что не следует водить знакомство с пекарем, потому
  что тот - еврей. Мальчик не понимал, что это значит, но, очевидно, быть
  "евреем" нехорошо. Однако мать покупала у него хлеб, и хлеб этот был очень
  вкусным.
   Он недоумевал, почему нельзя разговаривать с пекарем, ведь этот веселый
  человек иногда стоял в дверях своей лавки и, увидев Леонида, подмигивал ему
  и бросал булочку, горячую булочку только что из печи. Опасаясь недовольства
  отца, Леонид убегал за коровник и там съедал эту булку. Пекарь жил с женой и
  двумя дочерьми, которых Леонид иногда видел, когда они выглядывали из дверей
  лавки; казалось, они никогда не выходили из дома и не играли на улице.
   Однажды, в конце июля 1941 года, в деревню пришла смерть. Но мальчик
  тогда еще не знал, что это смерть. Услышав грохот и скрежет металла, он
  выбежал из амбара. Громадные железные чудовища двигались к деревне со
  стороны большой дороги. Первое резко остановилось как раз посередине
  деревни. Леонид вышел на улицу, чтобы лучше его рассмотреть.
   Оно казалось огромным, не меньше дома, и двигалось на гусеницах: впереди
  торчала длинная пушка. На самом