ние СС
  развернулось и покинуло это место. В лесу спаслись еще несколько человек.
  Потом они встретили партизан, суровых бородатых людей с ружьями. Один из них
  указал им дорогу, и они долго шли на восток.
   Когда Леонид уставал, Давыдова несла его, пока наконец через несколько
  недель они не добрались до Москвы. У Давыдовой, оказалось, были там
  знакомые, которые приютили, обогрели и накормили их. Эти люди были добры к
  нему и походили на пекаря Давыдова своими вьющимися от висков длинными, до
  подбородка, прядями волос и широкополыми шляпами. Несмотря на то что он не
  был "евреем", Давыдова усыновила его и растила несколько лет.
   После войны власти обнаружили, что он ей не родной сын, и разлучили их,
  отправив мальчика в детский дом. Расставаясь, они оба горько плакали. Леонид
  больше никогда ее не видел. В детском доме ему объяснили, что "еврей"
  означает национальность.
   Заяц сидел на скамье и думал о документе, спрятанном под рубашкой. Он не
  могло конца понять значение таких слов, как "тотальное уничтожение" или
  "полная аннигиляция", но он не думал, что это хорошие слова. Он не понимал,
  почему господин Комаров хочет так поступить с людьми одной национальности с
  его приемной матерью.
   На востоке засветилась чуть заметная розовая полоска. На противоположном
  берегу реки, на Софийской набережной, в большом особняке морской пехотинец с
  флагом в руках стал подниматься по лестнице на крышу.
  
  ***
  
   Шкипер взял свой стакан