бку, в то время как второй, более серьезный,
  разразился потоком французской речи. Монк отвечал без запинки. Разговор
  продолжался десять минут. Потом говоривший по-французски широко улыбнулся и
  обратился к своему коллеге:
   - Хорошо, Кэри, чертовски хорошо, - и тоже ушел.
   - Итак, что вы думаете о Вьетнаме? - спросил оставшийся. Тогда он
  выглядел лет на сорок, а лицо с глубокими морщинами выражало любопытство.
  Шел 1971 год.
   - Это карточный домик, сэр, - ответил Монк. - И он разваливается. Еще два
  года, и мы будем вынуждены уйти оттуда.
   Кэри, казалось, соглашался с ним - он несколько раз кивнул.
   - Вы правы, но не говорите этого в армии. Что вы теперь собираетесь
  делать? - Я еще не решил, сэр.
   - Ну, я не могу решать за вас. Но у вас есть дар. Даже у меня такого нет.
  Мой друг, что вышел, такой же американец, как вы и я, но он двадцать лет жил
  и учился во Франции. Если он сказал, что вы говорите хорошо, то для меня
  этого достаточно. Так почему бы не продолжить?
   - Вы имеете в виду колледж, сэр?
   - Да. По закону о военнослужащих правительство большую часть платы за
  обучение берет на себя. Дядя Сэм считает, что вы заслужили это.
  Воспользуйтесь случаем.
   Во время службы в армии Монк посылал остававшиеся у него деньги матери,
  чтобы помочь ей растить детей.
   - Даже по закону о военнослужащих требуется тысяча долларов наличными, -
  сказал он.
   Кэри пожал плечами:
   - Думаю, тысяча долларов