, к
  сожалению, не поддающаяся лечению препаратами с хлоро-хинной основой,
  которые прописал мой уважаемый коллега доктор Свобода.
   Доктор Муа сделал внутривенную инъекцию сильного антибиотика. Казалось,
  это помогло. Но через неделю состояние мальчика стало прежним. Мать была на
  грани истерики. Обвиняя во всем иностранную медицину, она требовала, чтобы
  ее с сыном отправили в Москву, и посол согласился.
   В Москве мальчика сразу же поместили в закрытую клиническую больницу КГБ.
  Это оказалось возможным, поскольку второй секретарь посольства Николай
  Туркин в действительности был майором из Первого главного управления КГБ.
   В хорошо оборудованной клинике были и специалисты по тропической медицине
  - ведь сотрудники КГБ работали во всех уголках земного шара. Поскольку
  состояние мальчика внушало опасения, его медицинская карта попала сразу же к
  главному врачу отделения профессору Глазунову. Он прочитал присланные из
  Найроби заключения и распорядился провести компьютерные томографические и
  ультразвуковые исследования, которые являлись тогда последними достижениями
  диагностической техники и потому были практически недоступны в СССР.
   Результаты его встревожили. Они показали наличие воспалительных процессов
  в различных внутренних органах. Профессор был мрачен, когда пригласил
  госпожу Туркину к себе в кабинет.
   - Я знаю, что это за болезнь, по крайней мере я уверен, что знаю, но она
  неизлечима. При помощи сильных антибиотиков