гать, сказав, что он работает
  на госдепартамент.
   Стайн стал врачом, специализировался по тропической медицине, получил
  ученую степень и теперь радовался новому назначению с большими возможностями
  для исследовательской работы в армейском госпитале Уолтера Рида.
   Полистав телефонный справочник, Джейсон Монк из своей квартиры в Найроби
  позвонил ему. На десятый звонок ответил заспанный голос:
   - Да?
   - Привет, Норман. Это Джейсон Монк.
   Последовала пауза.
   - Прекрасно. Где ты?
   - В Найроби.
   - Прекрасно. Найроби. Конечно. И который там теперь час?
   - Середина дня.
   - Ну а здесь пять этого чертового утра, и мой будильник поставлен на
  семь. Я полночи не спал из-за ребенка. Зубы режутся. Ради Бога, ты не мог
  выбрать другое время, приятель?
   - Успокойся, Норм. Скажи мне кое-что. Ты когда-нибудь слышал такое слово
  - "мелиоидозис"?
   Опять наступила пауза. В голосе Нормана, когда он заговорил снова, не
  было и следа сонливости.
   - Почему ты спрашиваешь?
   Монк рассказал ему. Но не о русском дипломате. Он сказал, что есть
  мальчик пяти лет, сын одного знакомого. Кажется, мальчик обречен. Он слышал
  что-то о том, что у дяди Сэма имеется некоторый опыт в изучении именно такой
  болезни.
   - Оставь мне твой номер телефона, - сказал Стайн. - Я поговорю кое с кем
  и перезвоню тебе.
   Телефон Монка зазвонил только в пять часов дня.
   - Если... может быть... что-то, - путался в словах врач. - Это нечто
  совершенно