ыло известно, только одному
  человеку позволял обращаться к нему по имени и отчеству. Этим человеком был
  начальник службы безопасности его партии полковник Анатолий Гришин.
   Как и многие преуспевающие политики, Комаров мог, подобно хамелеону,
  менять личину, если было нужно. В глазах прессы, в тех редких случаях, когда
  он удостаивал журналистов личной встречи, он выглядел серьезным
  государственным деятелем. Перед своими же сторонниками он так преображался,
  что Акопов не переставал удивляться и восхищаться им. Когда он стоял на
  трибуне, то бывший педантичный инженер исчезал куда-то, будто его никогда и
  не было. На его месте появлялся блестящий оратор, фонтан страсти, чародей
  слова, человек, с безошибочной точностью выражавший надежды, страхи и
  желания всех людей, их гнев и их фанатизм. Для них он был человеком,
  олицетворявшим доброту с легким налетом простонародности.
   Но под этими двумя личинами скрывалась третья, которая и пугала Акопова.
  Даже слуха о существовании этого третьего человека было достаточно, чтобы
  держать в страхе окружение - сотрудников, коллег и охранников, что ему и
  требовалось.
   Только дважды за десять лет Никита Акопов видел, как дьявольский гнев,
  кипевший внутри этого человека, вырвался наружу. В других случаях он
  оказывался свидетелем внутренней борьбы с этим гневом и видел, как вождю
  удавалось сдерживать его. В тех двух случаях, когда хозяин терял контроль,
  Акопов