ии" за
  городом обыскали, но не нашли ничего, кроме туалетных принадлежностей, как и
  ожидалось, и порнографических журналов.
   В особняке охранников разделили и допрашивали в разных комнатах. Допрос
  вел лично Гришин. Они явно боялись его, и не без оснований. Репутация его
  была известна.
   Гришин орал прямо в ухо допрашиваемому матерщину. Но не это было самым
  страшным для двух покрывшихся потом людей. Ужас охватил каждого из них,
  когда он сел рядом и шепотом стал описывать, что ожидает того, кого он
  уличит во лжи. К восьми у Гришина сложилась полная картина их дежурства
  накануне ночью. Он узнал, что охранники делали обходы небрежно и
  нерегулярно; они не отрывались от телевизора - им хотелось узнать
  подробности смерти президента. И он впервые услышал о присутствии уборщика
  служебных помещений.
   Этого человека впустили в десять часов. Как обычно. Через подземный ход.
  Никто не сопровождал его. Чтобы открыть три двери, требовались оба
  охранника, потому что один знал комбинацию замка к двери на улицу, второй -
  к внутренней, и только код замка в двери посередине был известен им обоим.
   Он узнал, что старик начал уборку с верхнего этажа. Как обычно. Охранники
  оторвались от телевизора, чтобы открыть кабинеты начальства на втором этаже.
  Один охранник стоял в дверях личного кабинета господина Комарова, пока
  уборщик не закончил там свою работу, и снова запер дверь, но когда Зайцев
  убирал остальные