пришлось расстаться с морем,
  а когда на закате военной службы его направили инструктором на базу
  Парис-Айленд, никто не мог сравниться с ним по числу орденских планок на
  мундире. После двух отсрочек его все же уволили в запас; на проводах
  присутствовали четыре генерала - больше, чем при выходе на пенсию иного
  адмирала.
   Старик знаком подозвал внука. Дон вышел из-за стола и наклонился, чтобы
  лучше слышать дедушку.
   - Ты с этими японцами поосторожней, внучок, - прошептал старик, - не то
  они тебя сразу сцапают.
   Дон положил руку на исхудавшие плечи деда.
   - Не волнуйся, дедушка, я буду от них далеко.
   Старик удовлетворенно кивнул. Ему было восемьдесят лет. В конце концов
  непобедимого старшину одолели не японцы и не корейцы, а старый мистер
  Альцгеймер6. Теперь большую часть времени он дремал, вероятно, предаваясь
  приятным воспоминаниям, а дочь и ее муж присматривали за ним.
   После обеда родители рассказали Дону о своей поездке по Аравийскому
  полуострову, из которой они вернулись четыре дня назад. Мейбел достала свои
  снимки; их только что принесли из фотолаборатории.
   Дон сел поближе к матери, а та с удовольствием перебирала стопку
  фотографий, называя дворцы, мечети, пляжи и базары множества увиденных ею
  эмиратов и султанатов.
   - Когда окажешься там, будь поосторожней, - наставляла она сына. - Это
  такие люди, с ними нужно ухо держать востро. Опасный народ. Ты только
  посмотри на его глаза.
   Дон Уолкер бросил взгляд на