янно сопротивлялся; ему ужасно не
  хотелось расставаться с привычной арабской одеждой - широкой и длинной
  хлопчатобумажной рубашкой, не стеснявшей движений и на удивление прохладной.
   В пятидесятые годы жизнь британской колонии в Багдаде была легка и
  изящна. Здесь были клубы "Мансур" и "Альвия" с плавательными бассейнами,
  теннисными кортами и площадками для сквоша; в этих клубах чиновники "Ирак
  петролеум компани" и сотрудники посольства играли, плавали, просто отдыхали
  и пили прохладительные напитки в баре.
   Терри помнил их няню Фатиму, полную добрую девушку из далекой горной
  деревни, которая откладывала деньги на приданое, чтобы, вернувшись домой,
  выйти замуж за хорошего, стройного молодого человека. Терри запомнилось, как
  они с Фатимой играли на лужайке, а потом шли в детский сад мисс Сэйуэлл,
  чтобы забрать Майка.
   В три года мальчики одинаково легко говорили по-английски и по-арабски,
  научившись второму языку у Фатимы, садовника и повара. Майку языки давались
  особенно легко. Их отец был ревностным почитателем древней арабской
  культуры, и в доме Мартинов часто собирались их иракские друзья.
   Арабы вообще очень любят детей и в общении с ними проявляют куда больше
  терпения и выдержки, чем европейцы, поэтому иракским друзьям отца доставляло
  огромное удовольствие смотреть, как темноглазый, черноволосый Майк бегает по
  лужайке в белой рубашке и что-то кричит по-арабски. В таких случаях они
  говорили:
   - Слушай, Найджел, он больше похож на одного