ту "Тонбриджа" и ринулся к боковой линии. Терри
  прыгал и орал, как сумасшедший. Он отдал бы все свои зачеты, все отличные
  оценки за то, чтобы в это мгновение быть на поле рядом с братом. Конечно, он
  понимал, что на своих коротких незагорелых ногах, как крыжовник колючками
  украшенных рыжими волосами, не пробежит и десяти ярдов, как нападающие
  "Тонбриджа" пригвоздят его к земле.
   Потом, когда на пути Майка встал защитник "Тонбриджа", на стадионе на
  мгновение наступила тишина. Два восемнадцатилетних школьника столкнулись с
  такой силой, что оставалось только удивляться, почему они не переломали себе
  все кости. Тонбриджец отлетел в сторону и широко открытым ртом ловил воздух,
  а Майк Мартин приземлил мяч и заработал для своей команды желанные три очка.
   Когда команды покидали поле, Терри стоял у самого каната, который
  ограничивал проход для регбистов, и широко улыбался. Майк на ходу взъерошил
  его волосы.
   - Мы победили, братишка.
   И вот теперь из-за его непростительной глупости, из-за того, что он не
  сумел удержать язык за зубами, его брата посылают в оккупированный Кувейт.
  От страха за Майка, от собственного бессилия Терри был готов расплакаться.
   Он вышел из автобуса и направился через Чепстоу-гарденс. Сегодня должен
  вернуться Хилари; он работал биржевым маклером и три дня был в отъезде.
  Терри очень хотелось, чтобы его товарищ оказался дома, ему было необходимо
  выговориться. Он открыл дверь, крикнул "Хилари!" и испытал огромное
  облегчение, когда