,
  выжидавшими удобный момент для приведения приговора в исполнение. Однако
  агенты Моссада предпочитают оставаться невидимками и уж тем более никогда не
  действуют, как Панчо-Вилла1. Конечно, они есть и в Брюсселе, но их не видел
  и не видит никто: ни сам Булл, ни его друзья или родственники, ни
  бельгийская полиция. Они могут внешне не отличаться от бельгийцев или от
  американцев - как им будет выгодно в конкретный момент. К тому же именно они
  намекнули бельгийцам, что за Буллом следят другие.
   Больше того, Джерри Булл был фантастически неосмотрителен. Достаточно
  было просто усомниться в его компетентности, чтобы выведать у него все что
  угодно. Прежде он работал на Израиль, любил эту страну и ее жителей, у него
  было множество друзей в израильской армии, в разговорах с которыми Булл
  никак не мог держать рот на замке. Стоило ему сказать, например, что-нибудь
  вроде: "Джерри, держу пари, тебе никогда не удастся запустить эти ракеты в
  Сааде-16", - как Булл разражался трехчасовым монологом, в котором во всех
  деталях объяснял, что он делает, насколько успешно продвигается работа над
  проектом, какие трудности ему встретились, как он намеревается их преодолеть
  и многое-многое другое. Для служб безопасности он был настоящим кладезем
  информации. Даже за неделю до гибели он в своем кабинете развлекал двух
  израильских генералов, между делом выложив им всю самую последнюю
  информацию. Разумеется, эта информация была записана на пленку
  магнитофонами,