агнитофонами, спрятанными в портфелях генералов. Зачем же израильтянам было
  уничтожать этот рог изобилия ценнейших сведений?
   Наконец, имея дело с учеными или промышленниками (но, разумеется, не с
  террористами), Моссад строго придерживался правила давать приговоренным к
  смерти последнее словесное предупреждение - вполне конкретное
  предупреждение, а не затевать непонятную игру со взломом квартиры,
  перестановкой бокалов и перемоткой видеоленты. Это правило было соблюдено
  даже в случае с доктором Яхья Эль Мешадом, египетским физиком-ядерщиком,
  который принимал участие в создании первого иракского ядерного реактора и
  который был убит в своем номере парижского отеля "Меридьен" 13 июня 1980
  года. К нему в номер пришел каца и на хорошем арабском языке объяснил, какая
  судьба ему уготована, если он не прекратит работать на Ирак. Физик поступил
  необдуманно: он не пустил незнакомца дальше порога и послал его к черту.
  После такого разговора с кидоном ни одна страховая компания не взялась бы за
  страховку жизни египтянина. Два часа спустя Мешал был мертв. Но все же
  Моссад дал ему последний шанс. Через год весь построенный французами ядерный
  комплекс в Осираке был уничтожен израильскими ВВС.
   Булл, уроженец Канады и гражданин США, ничем не напоминал гордого
  египетского физика. Он был умным собеседником, общительным человеком, к тому
  же обладал завидным талантом поглощать огромные количества виски.
  Израильтяне всегда могли разговаривать с ним