ого февраля 1990 года президент Саддам Хуссейн созвал своих
  ближайших советников. Местом совещания он выбрал свой дворец в Сарсенге,
  одном из самых высоких мест Курдистанских гор.
   Хуссейну нравился Сарсенг. Дворец стоял на вершине высокого холма. Через
  пуленепробиваемые стекла открывался великолепный вид на сельские районы
  Курдистана. Холодными зимами курдские крестьяне теснились в своих жалких
  хибарках. Отсюда было недалеко и до города Халабжа, до сих пор не
  оправившегося от потрясения. В 1988 году Саддам приказал покарать семьдесят
  тысяч жителей городка за то, что они якобы помогали иранцам.
   Когда его артиллерия замолчала, пять тысяч "курдских собак" были убиты, а
  еще семь тысяч изувечены на всю жизнь. На Хуссейна особенно большое
  впечатление произвели результаты обстрела снарядами, начиненными синильной
  кислотой. Он щедро вознаградил немецкие компании, помогавшие освоить
  производство не только этого газа, но и нервно-паралитических отравляющих
  веществ - табуна и зарина. Немцы честно заработали свои деньги; табун и
  зарин не так уж сильно отличались от циклона В, который столь успешно
  применялся ими для уничтожения евреев несколько десятилетий назад. Не
  исключено, что отравляющие вещества скоро снова потребуются для той же цели.
   Утром этого дня Саддам Хуссейн стоял перед окнами своей гардеробной,
  уставившись в одну точку. Вот уже шестнадцать лет он обладал огромной,
  практически неограниченной властью. Да, ему