ю широко разветвленной
  сети доносчиков и информаторов. Работу Хатибу существенно облегчал безмерный
  ужас, который порождали слухи о судьбе тех, кого он арестовывал и бросал в
  тюрьму Абу-Граиб (к западу от Багдада) или в свой собственный следственный
  изолятор, располагавшийся в подвалах штаб-квартиры Амн-аль-Амма и в шутку
  называвшийся "гимнастическим залом".
   Саддаму Хуссейну не раз жаловались на жестокость шефа секретной полиции,
  но президент лишь усмехался и отмахивался от жалобщиков. Говорили, что он
  сам дал Хатибу прозвище "Аль Муазиб", что значит "мучитель". Разумеется,
  Хатиб был из племени аль-тикрити и останется верным президенту до конца.
   Некоторые диктаторы предпочитают вовлекать в обсуждение щекотливых
  проблем как можно меньше людей. Саддам придерживался иного мнения; он
  считал, что если предстоит грязная работа, то в ней должны принять участие
  все. Тогда никто не может сказать, что он ничего не знал, что его руки не
  обагрены кровью. Президент как бы лишний раз напоминал своему окружению:
  если погибну я, то вместе со мной погибнете и все вы.
   Когда все заняли свои места, президент кивнул племяннику, и тот
  предоставил слово доктору Саади. Саали прочел доклад, не поднимая головы.
  Только сумасшедший станет смотреть Саддаму в глаза. Президент утверждал, что
  может заглянуть в душу человека, и многие этому верили. Смотреть в глаза
  Саддаму Хуссейну могло означать непокорность, вызов, а если президент
  заподозрил неладное, то непокорный