С его плеч
  до самого песка свисал длинный халат, джеллаба, когда-то белый, а теперь
  весь в грязных пятнах и пыли. Скрученное из двух черных шнурков кольцо
  удерживало на его голове грязный красно-белый платок - куфию. Один из концов
  длинной куфии был закреплен с другой стороны у виска так, что полотно
  закрывало все лицо бедуина чуть ниже переносицы, и Мейбел видела лишь
  опаленную солнцем пустыни узкую полоску лба и внимательные темные глаза. Она
  давно решила по возвращении домой сделать фотоальбом, у нее было готово
  множество фотографий, но среди них не было ни одного снимка настоящего
  бедуина на фоне бескрайней пустыни.
   Мейбел поднесла фотоаппарат к глазам. Она прищурилась, через видоискатель
  устанавливая в центре рамки будущего снимка фигуру жителя пустынь и
  одновременно прикидывая, успеет ли добежать до автомобиля, если бедуин вдруг
  бросится на нее, потом нажала на спуск.
   - Большое спасибо, - сказала Мейбел.
   Пока что бедуин стоял, как изваяние. Широко улыбаясь, Мейбел попятилась к
  автомобилю. Она вспомнила, что "Ридерз дайджест" настоятельно рекомендовал
  американцам при встрече с человеком, не понимающим английского, постоянно
  улыбаться.
   - Дорогая, садись в машину, - крикнул Рей.
   - Все в порядке, мне кажется, он ничего не имеет против, - сказала
  Мейбел, открывая дверцу.
   Пока Мейбел фотографировала бедуина, лента в кассете магнитофона
  кончилась и автоматически включился радиоприемник. Рей Уолкер протянул руку
  и втащил