икто.
  Единственная дорога, потом тоже уничтоженная, предназначалась только для
  грузовиков, доставлявших сталь и другие материалы, и для бетономешалок. За
  исключением водителей грузовиков, все сюда прибывали только на вертолетах
  советского производства, да и то с завязанными глазами. Перед отправкой с
  объекта всем посетителям снова завязывали глаза. Это правило соблюдалось
  даже в отношении самых высокопоставленных начальников.
   Место для объекта выбирал сам Бадри. Он не один день провел в кабине
  вертолета, тщательно осматривая горы. В конце концов он остановился на
  местечке Джебаль-аль-Хамрин, к северу от Киффи, где вдоль дороги в
  Сулейманию холмы Хамрина постепенно переходили в высокие горы.
   Полковник Бадри работал по двадцать часов в сутки, спал на чем придется,
  угрозами, похвалами, лестью и подкупами добивался от подчиненных
  поразительной разворотливости и закончил работы в конце июля. К этому
  времени были тщательно ликвидированы все следы работ, убраны все кирпичи и
  куски бетона, любая железка, которая могла бы, сверкнув на солнце, выдать
  себя, была стерта каждая царапина на скалах.
   Для охраны объекта построили три деревни, куда завезли коз и овец.
  Наконец, стерли и единственную дорогу; двигаясь задним ходом, землеройная
  машина сбросила гравий и булыжник покрытия дороги в долину. Истерзанная гора
  и окружавшие ее три долины приобрели такой же или почти такой же вид, какой
  они имели до начала работ.
   Вот так он, полковник