бливаясь потом, только что внес два тяжелых чемодана с документами, и
  подошел к окну, выходившему на бассейн отеля. Неплохо бы попозже поплавать
  там, подумал Рахмани, но потом заметил двух солдат, которые набирали воду во
  фляжки прямо из бассейна, и еще двоих, которые мочились туда же. Хассан
  Рахмани вздохнул.
   В свои тридцать семь лет бригадир Рахмани был статен, аккуратен, всегда
  гладко выбрит. Ему не было нужды отращивать усы в подражание Саддаму
  Хуссейну. Он знал себе цену, потому что на своем месте был незаменим. Между
  прочим, это место он занял не по протекции, а только в силу своих высочайших
  профессиональных качеств. Рахмани считал себя единственным интеллигентным,
  образованным человеком в толпе кретинов, поднявшихся наверх на гребне
  политической волны.
   Почему ты служишь этому режиму, часто спрашивали его зарубежные друзья.
  Такие вопросы иностранцы чаще всего задавали, когда Рахмани поил их в баре
  отеля "Рашид" или в еще более укромном уголке. Рахмани дозволялось общаться
  с иностранцами, такова была специфика его работы. Впрочем, сам он всегда
  оставался трезвым. Он не был религиозным фанатиком и в принципе не возражал
  против спиртных напитков, но себе всегда заказывал джин с тоником,
  предварительно предупредив бармена, чтобы тот наливал ему чистый тоник.
   Так вот, в ответ на подобные вопросы Рахмани улыбался, пожимал плечами и
  говорил:
   - Я - гражданин Ирака и горжусь этим. Вы хотели бы, чтобы я служил
  другому правительству?