тлеру, потом американцам, потом
  правительству ФРГ. Служил же Маркус Вольф восточногерманским коммунистам, не
  веря ни одному их слову. Вольф был игроком, он жил своей игрой,
  хитросплетениями шпионажа и контрразведки. Для Рахмани игральным столом был
  Ирак. Он знал сколько угодно других профессиональных разведчиков, которые
  поняли бы его.
   Хассан Рахмани отошел от окна и сел за стол, чтобы записать самые
  неотложные вопросы. Если в будущем Кувейт должен стать хотя бы сравнительно
  надежной и безопасной девятнадцатой провинцией Ирака, то нужно срочно
  провернуть чертову тьму дел.
   Главная трудность заключалась в том, что Рахмани не знал намерений
  Саддама Хуссейна и сомневался, знает ли сам президент, чего он хочет и как
  долго он намерен оккупировать Кувейт. Если иракские войска скоро уйдут, то
  не имело смысла затевать гигантскую контрразведывательную операцию, затыкать
  все возможные источники утечки информации, все лазейки для шпионов.
   По мнению Рахмани, Саддам Хуссейн мог бы выйти сухим из воды, но для
  этого нужно будет умело вести переговоры, ловко маневрировать, говорить то,
  что хотят услышать другие. Первым этапом должна стать назначенная на завтра
  конференция в Джидде. Там следовало бы, не скупясь на лесть в адрес короля
  Фахда, заверить, что Ираку ничего не нужно, кроме справедливого
  распределения запасов нефти, выхода к Персидскому заливу и решения вопроса о
  невыплаченном долге. Если все эти требования Ирака будут удовлетворены,