ации.
   В августе 1990 года всеобщее внимание привлекала инспекция Среднего
  Востока и особенно отделение Ирака, на которые накинулись, словно шумная
  толпа непрошеных болельщиков на любимую команду, все чиновники и политики
  Вестминстера и Уайтхолла.
   Заместитель шефа внимательно выслушал начальника инспекции Среднего
  Востока и руководителя его оперативной службы, несколько раз кивнув по ходу
  их рассказа. Из этого, подумал он, может получиться что-то любопытное.
   Нельзя сказать, чтобы из Кувейта не поступало никакой информации. В
  первые сорок восемь часов после начала вторжения, пока иракские службы
  безопасности еще не отключили международные линии телефонной связи, во всех
  британских компаниях, имевших филиалы в Кувейте, не отходили от телефонов,
  телексов и факсов. Кувейтские дипломаты все уши прожужжали сотрудникам
  Министерства иностранных дел, рассказывая первые истории о зверствах
  оккупантов и требуя немедленного освобождения своей страны.
   Беда была в том, что из бездны информации нельзя было выбрать ни слова,
  которое шеф мог бы представить кабинету министров как абсолютно надежное.
  Как язвительно заметил шесть часов назад министр иностранных дел, после
  вторжения иракских войск Кувейт превратился в гигантскую муравьиную кучу.
   Даже сотрудники посольства Великобритании, запертые в стенах своего
  здания на берегу залива, почти в тени остроконечных кувейтских башен, могли
  лишь, руководствуясь далеко не полным списком, попытаться