омного зонта разбирал газеты, которые мы нашли
  в гостиной. Это были "Die Transvaaler", отпечатанные на африкаанс - языке
  буров, возникшем на основе голландского. Но меня не интересовало, что
  делается в мире и даже в этой стране. У меня было достаточно своих забот.
   - Пойду поплаваю, - сказал я равнодушно, чтобы Гуту не пришло в голову,
  что я сбегаю перед приходом незнакомой Гледис. Я решил не возвращаться
  раньше, чем увижу, как она уходит. Пусть Гут себе натешится.
   - У тебя нет плавок, - заметил Гут рассудительно, не подняв даже глаз
  от газет.
   - Может быть, куплю в магазине у бюро обслуживания. Я заметил, что там
  есть купальные принадлежности.
   Он пожал плечами и продолжал с интересом просматривать газеты. Я
  поднялся, допил нагревшееся пиво и побрел между клумбами вниз.
   Солнце палило мне в спину. Прильнуло и скребло коготком. Это было
  восхитительное чувство - нырнуть в зеленую, кристально прозрачную воду
  бассейна и чувствовать прохладный аромат трепещущего воздуха.
   Каникулы.
   Мне так нравится аромат каникул. Далекий и нереальный. Возможно ли, что
  когда-то они были на самом деле? Я перевернулся на спину и смотрел, сощурив
  глаза, на серо-голубой небосклон. Нет, это не мое каникулярное небо.
  Небосклон был скорее свинцово-серым, чем голубым. Дамы на шезлонгах под
  солнечными зонтами, скрытые за черными очками, вполголоса говорили на
  африкаанс - на языке, которого я не понимал. Долго я плавал