сюда,
  стесняясь выбраться из воды. Моя кожа по сравнению с их кожей была так
  невероятно бела, так обесцвечена темнотой трюма, что я производил
  впечатление единственного настоящего белого во всей округе. Все остальные
  рядом со мной были цветными, если не банту.*
  
   ------------ *Банту - негр Южной Африки. ------------
  
   Когда я, наконец, вылез, чтобы растянуться в шезлонге, то заметил
  взблески очков. Меня провожали любопытные взгляды женщин. Я почувствовал
  необыкновенное облегчение - я не какой-то затравленный человек, я белый, и
  никто в этом не сомневается. Неделю тому назад мы еще ползли по трюму и не
  имели представления, как все это кончится, где мы очутимся.
   Про себя я начал подготавливать речь, которую произнесу перед послом,
  но скоро бросил это, мне не хотелось возвращаться на "Гильдеборг". Она
  перестала для меня существовать. Поверхность бассейна мерцала и блестела,
  неподалеку тихо катилась мутно-зеленая река. Еще один прыжок, и я буду в
  Европе. Но даже и об этом мне не хотелось думать. Думать об этом означало
  заботы, слишком много забот. Завтра будет достаточно времени, так что до
  завтра...
   Машинально я смотрел перед собой и воспринимал только краски, дикие и
  сочные. Человек все получает в долг. И эту минуту среди изобилующей всеми
  цветами радуги чужой природы на другом континенте кто-то подсунул мне как
  расточительный сон. Я спас себе жизнь, но не обманчивый ли это дар? Не
  временная