случаях отдельное лицо вообще не имеет влияния.
   - И значения, - добавил тихо третий.
   - Так о чем речь? - холодно спросил первый мужчина.
   - Прежде всего о жизни, о жизни ребенка. Гонорар и все остальное
  получите, разумеется, тоже. Но теперь дело идет о жизни - вы поняли? Это
  хорошая цена.
   - Какого ребенка? - голос затвердел и звучал жестко, как железо по
  железу.
   - Вашей дочери, конечно!
   Тишина.
   Августа надела изящный старинный чепчик. Она подошла к кровати,
  встряхнула ночную рубашку и очень медленно начала снимать плотно прилегающие
  панталоны.
   - Вы не можете мне воспрепятствовать... - это был раздраженный,
  лишенный самообладания голос.
   - Правда, этого мы не можем, в этом отношении мы не имеем никаких
  инструкций. Но вы тоже не можете ничему воспрепятствовать, вообще ничему. Вы
  станете виновником смерти своего ребенка, вы сами. Возможно, уже завтра
  утром. Все зависит от вашего решения. Что, собственно, для вас еще имеет
  цену?
   Я ничего не понимал. Может быть, это были врачи, уговаривающие другого,
  чтобы он отдал в их распоряжение какое-то новое лекарство. Меня это не
  интересовало, голова у меня была полна своих забот. Та обнаженная на сцене
  была моя жена. Пригласила меня на свое представление, чтобы я видел, какую
  ослепительную карьеру она делала. Пятьсот гульденов за выступление! И заодно
  она хотела мне помочь, хотела познакомить с капитаном Иоганном Фарриной,
  который