учего дня и наугад направился по улице. Она
  не была засажена сине-фиолетовыми деревьями якаранда. Лишь ветхие строения
  казарменного типа. Все магазины были четко обозначены на африкаанс и
  английском:
   - "NIE BLANKES - NON WHITES" ["Не для белых".]
   По сточным желобам вдоль тротуара стекали помои, а кучки детей
  беззаботно в них плескались. Это была Претория иная, не та, которую я видел
  вчера из машины фрейлейн Виселер. Величественный, обворожительный город
  куда-то исчез.
   Я заметил, что привлекаю внимание. Женщины, которых сейчас на улице
  было большинство, удивленно оборачивались. Взглядом я поискал по сторонам:
  не найду ли где-нибудь киоск с газетами. Потом увидел магазинчик с
  сигаретами и направился к нему. Вла- делец, сидящий на стуле перед дверьми,
  недружелюбно посмотрел на меня. Я отличался, я был другой. Одеждой и цветом
  кожи. Когда я хотел войти, он вытянул на дорогу передо мной ногу и
  подчеркнуто постучал по стеклу, где висела табличка:
   "NIE BLANKIES - NON WHITES".
   - Белым не продаем, господин, это запрещено, - сказал он насмешливо и
  повернулся ко мне спиной. Не говоря ни слова, я продолжал идти дальше.
  Вечером прогуливаться здесь было бы небезопасно. Чем дальше я удалялся от
  торгового центра поселения, тем беднее становились улицы. Многоэтажные дома
  исчезли, и вокруг были только обветшалые одноэтажные бараки. Кучи отбросов и
  грязи. Гледис принадлежала к состоятельному кругу,