оберутся до нее,
  что ее не арестуют?
   Уис дал показания, он продержался достаточно долго, скорее всего,
  сдался, когда наступило утро, когда его порядочно исколотили, когда ему
  пригрозили бог знает чем. Затем он вспомнил о бедной Гледис, и они были у
  нее дома, а потом поехали за ней прямо на завод. Где ты была вчера, где тот,
  второй...
   Я висел в воздухе, судорожно вцепившись в латунную ручку. Я не знал,
  куда еду, я только чувствовал дыхание хищника и удары его лап.
   ТОЛЬКО ДЛЯ ЦВЕТНЫХ!
   Люди, висящие на подножке, поняли, что я не цветной, что не отношусь к
  ним. Медленно и упорно они начали меня выталкивать. Мы были уже далеко за
  перекрестком, и вокруг - только убогие низкие домики, хибарки из досок и
  жести. Меня не отважились сбросить или оторвать руку от ручки, однако
  давление их тел было направлено не внутрь, а наружу. У меня все улетучилось
  из головы. Я должен удержаться. Когда же будет остановка, когда уж, наконец,
  будет остановка...
   В окне автобуса я заметил табличку: "ИСКОР". Автобус направлялся к
  сталелитейному заводу. Сколько еще это может продлиться? Свободной рукой я в
  отчаянии обхватил вокруг пояса мужчину, стоящего передо мной. Если я упаду,
  то и он упадет тоже! Скрытый поединок ненависти продолжался. Раньше
  существовал только белый расизм, но в наше время расизмом заражены и черные
  и цветные. Ненависть вызывает ответную ненависть.
   Мы давно уже выехали из поселения. Лицо мне жгло ослепляющее