рел на меня. - Ужин, Фред, - сказал он, наконец, усталым голосом.
  - У нас еще есть час времени.
   Солнце стояло над горизонтом. В бесконечной дали переливался
  карминово-пылающий океан. Конец света! В тот момент, когда я покину
  побережье, для меня настанет конец све- та. Никогда я не вернусь домой.
  Здесь - дорога, по которой я приплыл, отсюда я и должен возвращаться
  обратно. Палитра красок потускнела. Меня охватила ужасная тоска; исчезну в
  глубинах континента, и никто не узнает, как я кончил. Никому это неважно,
  мое существование перестало иметь смысл, меня уже нет. Как бы я сейчас хотел
  идти по Либеньскому мосту и смотреть на мутную Влтаву!
   Фред накрывал на стол. Холодная закуска из сыра и консервированной
  ветчины. Все, что было в доме. На скорую руку. Потом он принес бутылку
  южноафриканского виски, и, не говоря ни слова, мы начали напиваться.
  Возможно, они хотели придать мне храбрости, вероятно, знали, как я
  расстроен. Мы выпили бутылку еще раньше, чем закончился ужин, но настроение
  не улучшилось. Нам не о чем было говорить. Виски было плохое.
   Потом Фред проводил нас к машине, Тони сел за руль,
   - Ладно, всего хорошего, - сказал Фред и подал свою единственную руку.
  - Там лучше, чем в каталажке.
   У меня было такое чувство, будто я покидаю родной дом и уже никогда
  сюда не вернусь. Море, по которому я приплыл, растаяло. И Гут не сел со мной
  в машину. Он покинул меня окончательно. Я остался