как утюг. Я продирался через
  травянистые джунгли, облепленный мухами и насекомыми. Они чуяли пот и кровь
  и тучами стлались за нами. Холмистое плоскогорье трескалось от жары. Вдалеке
  колебалась и трепетала в мареве вершина Иньянгани. Прочесывание саванны. Уже
  три недели мы ежедневно тренировались. На ходу спрыгнуть с транспортера и
  развернуться в цепь. Стрелять очередями веером, не целясь. Без устали бежать
  и гнать "неприятеля". С утра до вечера, целый день и снова до упаду.
   Я был размолот, помят и ободран. На мне не осталось, живого места, но,
  несмотря на это, я пробирался через траву и густые заросли. Маретти орал,
  горланил и подгонял нас бешеными очередями из пулемета. Я не мог о чем-то
  думать. Не мог ничего соображать. Наконец, когда транспортер остановился в
  тени акаций или брахистеций, мы упали на растрескавшуюся землю и лежали как
  убитые.
   - "Противник" прострелил бак с питьевой водой, - хохотал Маретти, до
  вечера вы должны выдержать, так что пить будете на базе.
   Каждый второй день "противник простреливал" бак с питьевой водой. Мы
  сходили с ума от жажды. Все те новички, которых сборный самолет высыпал
  среди ночи на аэродроме в Умтали. Немцы, англичане, французы, швед Кейт
  Пальмер. У него была та- кая же белая, обесцвеченная кожа, как у меня, и
  теперь мы оба обгорели одинаково. Клочки кожи висели у нас на лице и руках.
  Мы не решались даже на минуту снять рубашки.
   - Давай, парни, давай! - орал снова сержант. - Конец