есь мир и
  рвутся старые связи. Мгновение - и живые люди исчезают, растворяются, тонут
  в бездонных глубинах океана. Сливаются с ним. И для нас в это единое
  мгновение открылись все пропасти изменений и исчезновений, и мы разом
  охватили всю действитель- ность. Она впиталась нам в кровь. Только позднее,
  в абсолютной темноте отчаяния, в нашем тайном укрытии, она начала перед нами
  разматываться постепенно, частями, которые мы были способны понять.
   Мы проскочили машинное отделение и котельную и все еще неслись по
  железным ступеням вниз. Судно - это гигантский лабиринт. Два года я сваривал
  корабельные конструкции, но, не- смотря на это, ничего не знал. Гут плавал
  на "Гильдеборг" уже несколько лет, он относился к основному составу, к
  корабельному инвентарю, и знал тут каждый угол.
   Трап кончился, мы с трудом передвигались в темной горизонтальной шахте
  между трюмами, забитыми сотнями черно-желтых полосатых контейнеров с окислом
  урана. У нас не было защитной одежды против радиации, резиновых сапог и
  рукавиц, но мы о них и не думали. Страх, с которым мы все вре- мя плавания
  следили за детекторами, исчез. Что значит возможность невидимого облучения
  по сравнению с видимым ужасом там, наверху?
   Мы отчетливо слышали, как шлюпки тычутся носами в стальные плиты
  бортов. Моторы работали, чтобы удержать шлюпки на волне при выходе экипажа.
  Мы были глубоко под ватерлинией. Конструкции судна отчетливо передавали
  каждый звук. Потом Гут,