- Назад, на базу! Возвращаемся! - горланил Маретти.
   Дождь рассеялся, клубы пыли закрывали обзор. Мы ехали по песчаной
  калахарской полосе, тянущейся, как свежий шрам, вдоль подножия холмов до
  самого лагеря. Эрозия подтачивала саванну и превращала ее в пустыню. В
  двадцати километрах к востоку лежала граница с Мозамбиком. Там был
  расположен наш корпус. Отборная армия Гофмана, пятьсот готовых на что угодно
  парней с самым современным оружием. Транспортеры и вертолеты "Алоетте".
  Суровая служба! Но и плата тоже соответствующая. Я не слышал, чтобы кто-то
  из парней жаловался. Разговор шел на немецком, английском, польском и
  сербском, но более всего на африкаанс. Расовые преграды не существовали.
  Здесь были и цветные американцы с опытом войны во Вьетнаме, французы,
  прошедшие Алжир, но костяк составляли англичане и голландцы.
   После интенсивной месячной тренировки нас должны были распределить по
  отдельным отрядам. Капитан знал каждого наемника лично и знал, кто на что
  способен.
   Политическая и военная ситуация обострялась не только на границах с
  Замбией и Ботсваной, куда проникали партизанские отряды ZAPU* и ZANU**,
  против которых вводились в бой регулярные воинские части, все чаще инциденты
  происходили и на вроде бы спокойной границе с Мозамбиком. Белые фермеры
  толпами покидали богатые усадьбы, продавали их, когда находился покупатель -
  даже если он был черный или цветной. Или просто бросали их и уезжали