как загнанный, остановился. Мы с трудом приоткрыли
  тяжелые железные ворота, и перед нами возникла длинная батарея огромных
  резервуаров. Питьевая вода!
   - Здесь! - сказал Гут, запыхавшись. - Это единственная надежда; может
  быть, нас тут не найдут.
   Батарея из соображений безопасности была разделена на ряд
  самостоятельных камер. Каждая камера имела на вершине собственный
  воздуховыпускной и вентиляционный люк. Гут уже карабкался к одному из них по
  железной лестнице. Верхняя часть исчезала высоко в темноте. Я и не пытался
  определить ни объем, ни высоту.
   - Всюду вода, - хрипло шептал мне Гут, - но эта камера отключена, в нее
  невозможно напустить воду. Время от времени мы немного занимались
  контрабандой... - но не сказал, кто были эти "мы", он только глубоко
  вздохнул и на животе пополз к вентиляционным люкам. - Если мы изнутри запрем
  замок люка, то им надо будет разрезать целую батарею, - объяснял он
  торопливо, как будто хотел успокоить себя и меня. - Здесь безопасно, и никто
  об этом не знает. Теперь уж на самом деле - никто, - добавил он, и мне
  показалось, что он пытается что-то прочесть на моем лице в кромешной тьме
  нижнего трюма.
   Замок открылся, и мы приподняли крышку люка.
   - Иди первый, я должен закрыть!
   Я пролез через тесное отверстие, нащупал стальные ступеньки лестницы и
  ощупью, с трясущимися коленями, шаг за шагом начал спускаться вниз. Матовое
  пятно света над головой погасло.