белых. Хозяйство от этого быстрее бы обанкротилось.
  Застрелить представителя Африканского комитета или Африканского
  консультативного совета для них важнее, чем застрелить белого комиссара. Я
  живу в Африке двадцать лет и служил в самых разных местах. Расизм - не
  главная преграда, здесь проходит социальная революция в самой явной форме.
  Она, как стихийное бедствие, всюду начинается одинаково.
   Старая госпожа Хармер, тощая, костлявая, со сморщенным лицом, громко
  плакала.
   - Что с нами будет, что теперь с нами будет, - причитала она над рядом
  тел, поразительно однообразных в утреннем сиянии солнца.
   - Что будет? - оборвала ее раздраженно взрослая, такая же некрасивая
  внучка. - Первым самолетом летим в Европу. Я сыта по горло! Мы должны были
  давно это сделать, но это уже зашло слишком далеко. Или ты еще надеешься на
  правительственные обещания? Ты не в своем уме, живешь как во времена
  королевы Виктории, и отец тоже сумасшедший! - Теперь она уже кричала.
   - Не забудь, что тут похоронены твои мать и дедушка! - прикрикнул на
  нее строго Цецил Хармер из группки людей, стоящей около капитана Гофмана. -
  Извините, она все еще в шоке, но ночью была великолепна, стреляла как ваши
  парни, капитан.
   Тенсер неопределенно мне улыбнулся, и мы пошли садиться в машину. Нас
  это не касалось. На стальном полу чернело темное пятно. Сержант Маретти.
   - Он один тут отличается здравым смыслом, - сказал тихо бывший
  телохранитель.