телохранитель. Или кто он там, собственно говоря, был на самом деле. - Здесь
  не удастся ничему воспрепятствовать, мы только делаем вид, что поддерживаем
  жизнь трупа. Нам за это платят, но диагноз мы знаем. - И он снова улыбнулся
  слабой, ничего не говорящей улыбкой. - Гофман спасает золото с тонущего
  корабля. Это опасно, но если он способен угадать момент и, прежде чем
  корабль пойдет ко дну, выбраться из него с тем, что выловил, - почему бы и
  нет?
   Он оскалил зубы и сдвинул широкую шляпу на затылок.
   Солнце раскаляло обшивку. Все было опустошено: и цветочные клумбы, и
  заборы, и декоративные кусты. Хозяйственные строения еще тлели, а от круглых
  хижин остались кучки горячего пепла.
   - Ничего не будем ждать, отец! - кричала мисс Хармер. - Уедем на
  транспортере капитана. За то, что осталось, нам все равно никто ничего не
  даст. Я не останусь тут, чтобы меня прирезали, ни за что не останусь даже на
  одну ночь!
   Я оперся о броню в том месте, которое оставалось еще в тени, и устало
  закрыл глаза. Прочь! Я должен отсюда уйти! Ни в чем не хочу принимать
  участие. Все, что тут разыгрывается, - это ужасно, но насколько ужаснее
  судьба миллионов черных, которые то же самое испытывают целые столетия. Одна
  трагедия настигает другую, и так без конца. Вечно одинаковые судьбы людей.
   В одиннадцать мы дали прощальный залп салюта. Здесь с похоронами
  торопятся. Могилы белых остались в саду дома, а черных - на берегу реки.
  Районный