ный вид, появился
  официант и повел меня по длинному коридору в ее раздевалку. Какой-то мужчина
  с узковатым чужеземным лицом и седеющими волосами сидел в глубоком кресле и
  прикуривал длинную сигару. Преуспевающий мужчина. Ему было уже за пятьдесят,
  все повидавшие холодные глаза, очень плотно сжатые губы.
   - Это он? - спросил мужчина, когда я вошел. Она кивнула, даже не
  повернувшись.
   - Инженер-механик? Документы есть?
   - Немецкий паспорт, временный.
   - Когда-нибудь плавали?
   - Я работал в доках.
   - Гм...
   Голос звучал бесстрастно, холодно и сурово. Мне показалось, что он того
  же тембра, что и голос мужчины из соседнего кабинета. "А что вы мне хотите
  дать, что вы мне можете предло- жить?"
   На курительном столике лежал помятый листок обычной белой бумаги.
  Вероятно, упаковка от подарка, который он принес ей. Он отложил сигару,
  подвинул к себе бумагу, оторвал клочок и твердым почерком написал:
   "Помощником в машинное отделение! "Фаррина".
   - Утром доложите о своем прибытии старшему помощнику. В час отплываем!
   И он повернулся ко мне спиной. Это был он, голос из соседнего кабинета,
  я не мог ошибиться.
   - Плывем, - сказал из темноты сдавленным голосом Гут.
   Мне пришло в голову, что Августе не надо было даже и спать с капитаном.
  Я был нужен ему и без этого, им необходимо было пополнить состав отбросами
  без родины, которые они могли бы послать на дно. В ту ночь в раздевалке
  Августы он уже знал, что должно