ствование, за
  физическое бытие, но меня нет тут с ними. Я где-то вне этого, я только
  смотрю. Смотрю чужими глазами, а мои собственные - слепы.
   Снаружи за стальной стеной резервуара послышались голоса и гул шагов.
  Осмотр судна! Ищут его!
   Через минуту и нас кто-то трахнет железным прутом и бросит в сток.
  Сколько смертей происходит в мире в каждое мгновение! Какой это имеет смысл,
  какая в этом закономерность? То, что я живу, воспринимаю, думаю и чувствую,
  имеет цену только для меня. Я - рыба, выловленная из моря, и с миллионами
  других рыб путешествую на консервный стол.
   У меня перехватило дыхание. Сапоги громыхали по ступенькам лестницы к
  верхней части батареи резервуаров. Гут судорожно сжал мне руку.
   - Вода! - крикнул голос над нами, и мы услышали скрип и удар поднятой
  крышки вентиляционного люка.
   - Вода, вода, - повторял голос, и сапоги гремели по верхушке
  резервуара. Просматривали всю батарею, секцию за секцией. Через
  вентиляционные люки светили вниз.
   Я чувствовал, что мне делается плохо, что у меня разрывается сердце. Я
  не мог дышать. Гут впился "мне пальцами в руку, это были не пальцы, это были
  губки тисков.
   - Вода, вода, - выкрикивал кто-то на плохом английском, который я уже
  когда-то слышал. Сапоги громыхали над нами. Сталь звенела. Рывок запором,
  снова и снова. Потом металлические удары по крышке.
   - Застопоренный запор, но по звуку - вода, - гаркнул голос с высоты, и
  шаги загудели