во тьму. С каждым мгновением мы откуда-то удалялись и к чему-то
  приближались. Я еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным и
  ничтожным. Всего-навсего песчинка. Ее уносит ветер, и нет силы, которая бы
  ее удержала. Бог забыл людей: забыл того человека, которого мы ударили
  железным прутом, забыл о всей команде "Гильдеборг". Как бы он не забыл нас -
  на дне этого омута. Некоторые вещи человек не понимает. Ему не хватает
  вместимости мозга. Он ограничен своим существованием. Не способен исчезнуть
  из тела, избавиться от него. Хорошо еще, что нервное истощение так велико,
  что мы можем спать, что проваливаемся из внешнего во внутренний омут, а он -
  бездонный. Не имеет стен, обложенных нейтральным материалом, нельзя в нем
  свернуться клубочком и положить лицо на прохладное дно. Он безразмерен,
  проваливаешься, отдаляешься и блуждаешь! В иной стране, в ином времени...
  
   Мама сказала:
   - Вы еще не пойдете спать? Вам нужно отдохнуть. Такая дорога, бог
  знает, что вас ждет.
   Она ни о чем не знала. Мы уезжали всего лишь в отпуск, но она,
  вероятно, о чем-то догадывалась. Я не хотел понимать скрытый смысл ее слов,
  видеть слезы предчувствия. Уже конец, сынок, ты меня уже покинул. Я был так
  же тверд, как и Августа. Вечная безжалостность молодости. Ничего не
  случилось, мы скоро вернемся обратно! Мы вернемся.
   Я осознал, что не смогу уже и представить себе лицо матери. Вижу только
  фотографию, оставленную в гамбургской