евратились в хищных зверей. Были готовы убивать.
   В ссадинах и порванной одежде, мы наконец спустились обратно. Мы уже не
  отваживались засветить фонарь. Вдали желтели аварийные огни, и человек в
  белом сидел на лестнице. Спал ли он или только отдыхал, определить было
  невозможно. Мы ползли на корму, куда выходила вентиляционная шахта, через
  которую я спустил мешок. Но прошло еще немало времени, прежде чем мы его
  нашли. Только потом мы побежали в укрытие. Сегодня мы будем чудесно спать.
  Мы спасены, мы не умрем от голода.
  
   Понемногу мы стали терять понятие о времени. Дни и ночи сливались в
  ничем не нарушаемый поток темноты. Духота в трюме превратилась в жару. Мы не
  могли определить, как долго мы плывем, и не пытались думать об этом. Отупело
  лежали на дне стального склепа, погруженные в себя. Ничего нас не связывало,
  нам было не о чем говорить, а каждое движение изнуряло. Было очевидно, что
  судно приближается к экватору и все дальше и дальше уходит в бесконечные
  просторы океана. Но куда и как долго еще нам плыть, этого мы не знали.
   Ужас опасности миновал. Невозможно постоянно жить в страхе. Страх - это
  мгновенное состояние, которое, если длится долго, неизбежно переходит в
  безразличие, апатию. Человек привыкает к страху, создает защитную оболочку.
  Но возник иной страх, страх ожидания. В укрытии мы можем сколько-то
  пережить, но как попадем на берег, когда судно пристанет? Какая-то сила
  вынуждала нас обдумывать, искать выход,