ичества
  и убийства, выкрики агитаторов, шепот тайных советчиков или нагота женщин.
  Ничто! Отныне я сам нагой, нагой и свободный. "Гильдеборг" - мой корабль
  прозрения. Оттуда, из темноты, я постигаю мир, где все - наоборот. То, чему
  мы придаем вес, никакого веса не имеет, что, кажется, должно быть ничем,
  является чем-то. Человек должен время от времени побалансировать на границе
  меж жизнью и смертью, одновременно увидеть обе стороны - тогда он, возможно,
  поймет себя...
   По моему лицу стекала вода и струилась за воротник комбинезона.
   - Тебе порядочно досталось! - вздыхал надо мною Гут. - Зачем тебя
  понесло в море, слабак! Поднимайся, мы должны исчезнуть прежде, чем придут
  проверить склад!
   Я ощутил вкус виски из капитанских запасов. Разбитый, подпираемый
  Гутом, еле передвигаясь, я потащился к омуту. Виски было отвратительное -
  конец света!
   - Такие бури бывают только под тропиком Козерога, - сказал Гут, когда
  мы забрались в свое убежище. - Налетят внезапно и так же быстро исчезнут.
  Возможно, мы плывем в Бразилию или Аргентину. Это значит, что мы можем
  пристать со дня на день.
   Что означает день? Стрелки часов, слепо кружащиеся вокруг циферблата.
  Мы уж давно перестали следить за ними, для нас они ничего не значили.
   Я догадался, о чем думает Гут.
   - Контейнер подготовим сразу же, как только немного придем в себя, -
  сказал я. - Можешь пока поискать что-нибудь, чем пробить свинцовый кожух.
  Возможно, будет