вдалеке бригада черных выгружала вагоны. Солнце
  немилосердно жгло спину.
   Африка!
   Как я сюда попал? С того мгновения, когда умолкли машины "Гильдеборг",
  когда мы впервые с надеждой поднялись со дна стального омута, прошла целая
  вечность. Целая жизнь. Трудно поверить, что это было правдой; темнота трюма
  исчезла, надежного убежища больше не было. Действительность подавляла нас,
  хотя мы об этом не говорили. Мы сидели уныло и тихо, каждый погруженный в
  свои мысли. Что теперь? Что дальше?
   Я чувствовал, как во всем моем теле пробуждается неимоверная иссушающая
  жажда. Еще несколько часов тому назад достаточно было вылезти из омута и
  открыть выпускной кран, но теперь окружающий нас мир стал неимоверно
  сложным. Чтобы войти в него, нам не хватало ключа. Собственно говоря, не
  хватало многих ключей, но первым, самым важнейшим, были деньги. Без денег мы
  погибли. Сколько времени мы можем дремать на кучке угля, сколько пройдет
  времени, прежде чем нас заметят черные у вагонов, или крановщик, или...
   Я посмотрел на свои руки. Они тряслись. Я не мог справиться с собой.
  Нервы и собранная в кулак воля неожиданно сдали. Коллапс. Никуда мы не
  убежали.
   - У нас единственная надежда, - сказал я, - мы должны, несмотря ни на
  что, попасть в немецкое посольство. Там о нас позаботятся.
   Гут тяжело прикрыл глаза. Два человеческих глаза на заросшем, черном и
  опустошенном лице.
   - Ты всегда был идиотом! Академически образованный идиот!